Однажды вечером, после трудного дня, Ваймс озвучил сыну уличную версию:
Где мой папаша?
Это мой папаша?
— Черт подери! Десница тысячелетия и моллюск!
Это Старикашка Рон!
Это не папаша!
Все шло хорошо, пока Ваймс не услышал многозначительное покашливание из дверного проема, где стояла Сибилла. На следующий день Юный Сэм, влекомый безошибочным младенческим инстинктом, сказал Пьюрити: «Челт!».
Однажды вечером, после трудного дня, Ваймс озвучил сыну уличную версию:
Где мой папаша?
Это мой папаша?
— Черт подери! Десница тысячелетия и моллюск!
Это Старикашка Рон!
Это не папаша!
Все шло хорошо, пока Ваймс не услышал многозначительное покашливание из дверного проема, где стояла Сибилла. На следующий день Юный Сэм, влекомый безошибочным младенческим инстинктом, сказал Пьюрити: «Челт!».